ЭТНОГРАФИЯ
Эвены Приохотья: традиции и современность.
В рамках реализации гранта РГНФ “Этнографическая экспедиция к эвенам Приохотья” с 21 августа по 4 сентября 2008 года были проведены научные исследования особенностей материальной и духовной культуры эвенов Охотского побережья. В состав экспедиции входили зав. отделом этнографии Хабаровского краевого краеведческого музея им. Н.И. Гродекова Г.Т. Титорева (руководитель), доцент Хабаровской государственной академии экономики и права С.В.Гончарова и фотограф-консультант пресс-центра правительства Хабаровского края В.А. Спидлен. Основной целью проекта, в рамках научной проблемы изучения этнокультурных процессов в постиндустриальном обществе, стало исследование традиционной и современной культуры эвенов, в частности, научная фиксация особенностей различных форм хозяйственной деятельности и духовной культуры охотских эвенов. Эвены – один из восьми коренных народов Хабаровского края, проживающий на северных его территориях – на побережье Охотского моря и в таежных районах. Издревле занимаются мелкотабунным пастушеским оленеводством, охотой и рыболовством, ведут кочевой образ жизни.
В настоящее время в Охотском районе проживает 835 эвенов. В целях более глубокого и объективного исследования, экспедиция побывала в местах локального проживания эвенов (с.Арка, п. Охотск), а также в кочевьях оленеводческих бригад, где сохраняются традиционные способы хозяйства и образ жизни оленеводов, в частности на базах Усчан и Наманкур. Весь собранный полевой научный материал был зафиксирован на электронные видео-, аудио- и фотоносители и послужит основой дальнейших исследований.
Маршрут экспедиции выстроился следующим образом: Хабаровск- Охотск - Арка- оленеводческая база Усчан - оленеводческая база Наманкур - Охотск – Хабаровск. Для передвижения в труднодоступных таежных районах Охотского района члены экспедиции воспользовались единственной транспортной возможностью – “школьным” вертолетом, доставляющим детей из оленеводческие бригад в школы-интернаты п. Охотск и с. Арка после летних каникул.
Ливневые дожди и неустойчивая погода помешали экспедиции побывать во всех пунктах намеченного маршрута, однако пребывание даже в части из них позволило собрать значимый научный материал, решить основные задачи проекта и, таким образом, полностью реализовать намеченную программу.
В ходе полевых исследований была собрана информация по темам, определенным в плане исследований.
Важнейшим элементом культуры эвенов в настоящее время остается оленеводство. Возникновение и 
становление этого вида хозяйственной деятельности охватывает значительный период в истории северных народов, в результате чего эта отрасль стала основой их экономики, жизненного уклада, развития особой культуры. Охотский район является одним из центров сохранения древних традиций оленеводства на территории российского Дальнего Востока. Весь календарный цикл оленеводов привязан к оленю, его воспроизводству, полноценному питанию, защите от хищников, сохранению поголовья.
Традиционный уклад жизни охотских эвенов-оленеводов и сегодня сохраняет ряд отличительных особенностей: сравнительно крупное оленеводство, значительная роль рыболовства и охоты в хозяйственной деятельности, использование цилиндро-конической конструкции жилищ. Олени используются для верховой езды и под вьюк.
К сожалению, рубеж 20-21 вв. ознаменовался сокращением численности северных оленей, эта тенденция сохраняется и сегодня. Особенно данная тенденция опасна для северных районов Дальнего Востока Российской Федерации, где оленеводство – самая крупная отрасль сельского хозяйства. В настоящее время Хабаровский край является территорией исчезающего оленеводства.
Вместе с тем, участниками экспедиции зафиксирован возврат к родовым формам социальной организации, традиционной структуре ведения хозяйства у эвенов Приохотья. После распада колхоза “25 лет Октября” (его стадо насчитывало около тридцати тысяч голов оленей) на его базе была создана территориально-соседская община коренных малочисленных народов севера “Виточан”.
Несмотря на все экономические трудности, олень остается в центре традиционной культуры современных эвенов и практически единственным источником существования этноса. Как и сотни лет назад олень для эвена – это жизнь, транспорт, еда, любимый спутник и надежный друг.
Все эвены имеют так называемого “любимого оленя” хэвэк, который лечит, если хозяин заболеет, забирает его тяжелые мысли и переживания, помогает в трудные моменты жизни. Этот олень освобождается от всех работ и если хозяин умирает, то его отправляют в загробный мир вместе с умершим. Рога, копыта, колокольчик, иногда все кости хэвэка хоронят на биркэне (специальный помост), который устанавливают в стороне от могилы в день первой годовщины со дня смерти человека.
Важной статьей дохода коренного населения в прошлом и настоящем является пушной промысел. В прошлом из пушных зверей, в основном, добывали зайца и горностая. Соболь как объект охоты добывается в Охотском районе с 60-х годов 20 века, когда он был завезен сюда из Томской области.
К наиболее опасным промыслам относится охота на горного барана, который в изобилии населяет южные отроги Станового хребта. Период охоты длится с весны до осени. Основой традиционного промысла эвенов во все времена был дикий олень, отличающийся от домашнего более крупными размерами, крепким сложением и пестрой окраской. Охота ведется с помощью ружья. Наибольшей ценностью являются, прежде всего, предметы одежды и постель, изготовленные из меха 
оленя и специально выделанная кожа – ровдуга.
Результаты промысла морских млекопитающих, главным образом, использовались в домашнем хозяйстве: мясо и жир использовали как продукт питания; как лекарство; шкуры использовались для изготовления подошв зимней и летней обуви; упряжи; ремней и других изделий.
Значительное место в промыслах занимала охота на птиц (дикая утка, лебедь и др.).
В настоящее время сохраняется и традиционная обрядовая культура оленеводов. Живя в природе, эвены выработали свои правила, законы сосуществования с ней. Чтобы обезопасить себя от мести убитого хищника, волка или, в особенности, медведя, охотник строит для его останков биркэн, постамент, на котором хоронит кости, голову животного, ориентируя их на восход солнца. При этом волку закрывают повязкой глаза и привязывают лапу к шее.
Во время научной этнографической экспедиции были собраны материалы, подтверждающие древние представления эвенов, связанные с образом медведя, и дополняющие имеющиеся по этой теме сведения.
Культ медведя, характерный для большинства народов Сибири и Дальнего Востока, сохраняется у эвенов Приохотья и в настоящее время. Медведь, являясь объектом промысла, остается священным животным, охота на которое сопровождается определенными обрядами.
Для эвенов, как и для большинства коренных приамурских народов, характерен праздник медведя, в котором находят отражение архаические дошаманские культы. Но, в отличие от нивхов и ульчей, эвены не выращивали для этой цели медведя дома. Праздник устраивали только в случае, если убивали его на охоте.
Распределение мяса убитого медведя совершается по особым правилам. Делит добычу не хозяин, а посторонний человек, которому он доверяет. Охотник, убивший медведя, получает голову и лапы, а также самую вкусную переднюю часть, при этом лопатку не рубят, отдают целиком. После того, как мясо будет съедено, или отделено от костей, их “хоронят”, а череп и лапы вешают на дереве. Осуществляет этот обряд хозяин медведя.
В прежние времена обработкой шкуры медведя занимались только мужчины. Женщинам и детям медведя даже не показывали. Женщинам не разрешалось трогать шкуру, тем более на нее садиться. Позже женщины стали участвовать в выделке шкуры с особого разрешения мужчины, но в этом случае они привязывали на запястье колокольчики, которые, как предполагалось, должны ввести в заблуждение душу убитого медведя: услышав звон колокольчика, она подумает, что рядом с ней не женщина, а олень. Голову отделяют в последнюю очередь. Отверстия глаз на шкуре необходимо закрыть. Для этого их зашивают, вставив в шов ленту из ткани и щепочку. Когти снимать со шкурой запрещалось, их оставляли на лапах. Нельзя было брать и клыки медведя. Таким образом, современная обрядовая культура эвенов сохраняет традиционные знания, как в памяти людей, так и в практической деятельности. Культ медведя, претерпев некоторые изменения в сторону упрощения ритуальных действий, остается в сознании эвенов-охотников и оленеводов – жизненно важным и во многом определяет характер их взаимоотношений с миром природы.
Сохраняют древние архаичные черты и похоронные обряды эвенов. Еще совсем недавно захоронения были воздушными, когда покойника завернутого в бересту, кору лиственницы или ровдугу, подвешивали на дереве или укладывали на специальном помосте. Сейчас хоронят по христианским правилам, в которые вплетаются элементы древних традиций.
Одевают умершего человека в костюм из ровдуги, не нагружая его бисерной вышивкой: “чтобы легко было идти” в потусторонний мир. На всех предметах одежды делают крестообразные разрезы в невидимых местах. В гроб кладут семь мешочков с продуктами (соль, сахар, крупы, чай и т. п.), а также чашку, чайник, посох, - все маленького размера и обязательно дырявые, т.к. считается, что в мире мертвых все наоборот, и ломаные предметы станут целыми.. Вещи, которыми пользовался человек при жизни, никто не брал, но и разбрасывать их нельзя: “будет на том свете искать”. Недалеко от могилы устанавливают невысокий сруб, в который укладывают двух или трех оленей (в зависимости от пола умершего), один из которых, головной вьючный, будет служить человеку в ином мире так же, как и земном. На могиле разводят поминальный костер, где сжигают принесенные угощения и одежду. Ими он будет пользоваться в следующей жизни. Поминают покойного три года, после этого срока считается, что “душа его ушла далеко и не стоит ей мешать”. Где бы ни жили старики – эвены, они стараются вернуться на базу, чтобы быть похороненными на своей земле.
До недавнего времени в культовой практике эвенов наряду с православием сохранялись три самые 
древние формы религиозных представлений – тотемизм, анимизм, фетишизм. Эвены один из трех приамурских народов, принявших христианство и искренне совершавших православные обряды. Даже в небольших поселках на оленеводческих базах вплоть до 1940-1950-х годов существовали православные церкви, из Охотска регулярно приезжал священник, а все пожилые люди и сейчас имеют иконы и кресты. Но это не мешает эвенам одновременно придерживаться шаманизма, почитать языческих духов и верить в чудодейственную силу фетиша, которым служат разные необычные предметы или их части. Таким амулетом удачи могла служить шкурка зверя необычной окраски, камень редкой формы, кость животного и т. п. Институт шаманизма существовал у эвенов Приохотья до середины 1990-х годов. Память о шаманах по-прежнему хранится в народе, возможно последователи их практикуют и сегодня. Известны случаи, когда для совершения обряда иконы смазывались кровью оленя. Так в сознании и повседневной жизни народа переплелись две религии, адаптировав наиболее важные идеи каждой из них. Экспедицией собраны биографические данные, фотографии и свидетельства культовой практики эвенских шаманов, живших в Охотском районе в 20 веке. Эта тема требует дальнейшей разработки.
Климатические условия проживания, хозяйственная деятельность определили особенности традиционного костюма эвенов. Материалом для его изготовления служат шкуры оленей, выделанные разным способом. Для зимней верхней одежды используется мех оленей и горного барана, для летней – ровдуга (особым образом обработанная шкура оленя, при которой с нее удаляется ворс). Выделка сырья, шитье и декорирование одежды принадлежат исключительно сфере женского ремесла.
Основным элементом национального костюма, и мужского, и женского, включающего большое число предметов, является кафтан распашного типа приталенного силуэта с втачными рукавами, без воротника или с небольшим круглым воротником. На спинке, ниже линии талии делаются два подреза, в которые вшиваются клинья, заложенные в глубокие встречные складки. Они служат для расширения одежды.
Поскольку полы кафтана сходились только на груди, под него надевается нагрудник трапециевидной формы из ровдуги или августовской шкуры оленя (с коротким ворсом) мехом внутрь. Кроме этого, в комплект одежды входили головной убор, обувь, рукавицы или перчатки, пояс, а также натазники, ноговицы, чулки. Головные уборы эвенов имели разную форму, но наиболее распространенной была капорообразная шапка, бытующая и в настоящее время. Декоративное оформление всех деталей костюма составляет единый ансамбль и подчеркивает архитектонику каждой вещи.
Для эвенских узоров характерны геометрические мотивы, включающие различные фигуры: концентрические круги, зигзаги, полосы, треугольники, квадраты. Не взирая на ограниченное число формообразующих элементов, вариативность мотивов и композиций достаточно велика.
Веками складывались в искусстве эвенских мастеров приемы художественно-технологической обработки природных материалов – меха и кожи. В мастерстве выработки животных шкур им нет равных. Весь процесс совершается вручную. Декорируют изделия из меха, чаще всего, в технике мозаики и инкрустации. При необходимости мех подвергается различной обработке: бритью, выщипыванию, стрижке. Мозаика широко используется в оформлении одежды – кафтана и обуви. Инкрустация, как наиболее сложный вид декоративной техники, сегодня почти ушел из практики.
Изделия из ровдуги декорировалась разнообразней и сложней. Ровдугу тонировали в оранжевый и черный цвета, из тонких полос разного цвета выполняли “продержки”, продевая цветную полоску в вертикальные прорези, “шахматки”, плетенки и другие формы. На ровдуге применяли и вышивку бисером и подшейным волосом оленя. Цветовая гамма орнаментов сохраняется в истории эвенской культуры длительное время и имеет определенное символическое значение. Традиционно используется бисер белого, голубого и черного цветов, дополнением служит красный цвет.
Все швы, и технологические, и декоративные, выполняются нитками из сухожилий лося или оленя. Основной декор из вышивки и меховой мозаики дополняется текстильными и кожаными разноцветными кантами, опушкой, бахромой, металлическими подвесками.
В результате из экспедиции привезено около 8 часов видеозаписей научного материала, более 900 фотоснимков, 46 часов аудиозаписи, были атрибутированы предметы культуры эвенов, хранящиеся в фондах ХККМ им. Н.И. Гродекова (национальные названия, назначение, технология изготовления и использования и т.д.). В ходе экспедиции исследованы материалы фондов районного архива, музея и библиотеки, произведено их фотокопирование (ок. 500 документов и публикаций), собраны фотографии и сведения о биографии и творчестве эвенских мастеров ХХ века, опубликованы 4 статьи в российских научных изданиях.
Г.Т. Титорева
ведущий научный сотрудник историко-этнографического отдела ХКМ,
кандидат искусствоведения
АРХЕОЛОГИЯ
Дедушка «Кондонской Венеры»
Фигурки первобытных людей в Нижнем Приамурье археологи находят очень редко. Керамическая статуэтка с острова Сучу и ещё одна, из нанайского села Кондон, вот, пожалуй, и всё, что обнаружили в экспедициях профессиональные копатели старины. Появляются, правда, сообщения о неких «загадочных ликах» на каменных пластинах, собранных где-то в устье Амура, но достоверность их вызывает сомнения, а ряд находок и вовсе фальшивки.
Вот почему недавняя находка на реке Девятке в Солнечном районе сразу же попала в разряд сенсационных. Шутка ли, возраст статуэтки семь тысяч лет и она вдвое старше знаменитой «Кондонской Венеры». К тому же обнаружена статуэтка в идеальном, с научной точки зрения, однослойном памятнике, исключающем всякое смешение эпох и культур. И такая удача выпала хабаровскому археологу Андрею Малявину.
Работала экспедиция в нескольких километрах от поселка Харпичан, на поросших лесом прибрежных террасах. Места эти удивительно богаты на археологические находки. Ниже по течению обнаружены следы полусотни селений эпох неолита и раннего железного века, а выше по реке, в сторону озера Эворон, лопаты археологов впервые тревожат «тьму веков».
Первые памятники харпичанской группы экспедиция А.Малявина обнаружила прошлой осенью, когда горела тайга и всё было в сизой дымке. Работали в экстремальных условиях. Провели разведку, обнаружили несколько древних западин, заложили шурфы. Для исследований выбрали памятник «Харпичан-4», который и начали раскапывать нынешним летом.
Вначале помогали хабаровские волонтёры и местные школьники, а ближе к осени остались вчетвером: Андрей и его младшая сестра Эльвира, сотрудница музея археологии Тамара Дьякова и комсомольчанка Мария Черникова, все девушки – студентки, хотя и разных вузов, но одинаково влюбленные в археологию. Не помешала бы и мужская рабочая сила, для тех же носилок с землёй, но, увы, энтузиазм бородатых землекопов к тому времени иссяк.
А зря! Чем ближе археологи подступали к основанию древней землянки, тем богаче были находки: керамика, наконечники стрел, украшения… И, наконец, редчайший артефакт – крохотная мужская фигурка-талисман из обожжённой глины.
Мужские фигурки из камня, кости и керамики первобытных времён вообще встречаются намного реже, чем женские, а уж в нашем регионе – тем более. Фигурка здешнего «мужичка», конечно, не такого высокого уровня, как у знаменитой «Кондонской Венеры», найденной здесь же, на реке Девятке, четырьмя десятилетиями раньше, но зато вдвое старше. И археологически 
достовернее, поскольку обнаружена в самом раскопе, а не на его кромке, как в случае с упомянутой «красавицей», и не является поверхностным сбором. Это очень важно для идентификации находки и её возраста. К тому же, в харпичанском раскопе немало органики – крупных фрагментов обгоревшей древесины, костяных бус и прочих находок, по которым в лабораторных условиях, радиоуглеродным методом, будет уточнена датировка жилища.
Что же это за мужская фигурка? Скорее всего, фрагмент украшения, использовавшегося в качестве оберега, его могли дополнять бусины-подвески, когти и клыки тотемных животных, каменные пластинки с профильным изображением зверей и птиц. А сам древний «харпичанец», как и его соплеменники, мог быть украшен татуировками, костяными лабретками, вдевавшимися в нос, – словом, мужик хоть куда!
Фигурка весьма реалистична и расовый тип изображения трактуется однозначно – монголоид, человек азиатской расы. Конечно, проводить аналогию с ныне живущими этносами было бы некорректно, ведь речь идет о глубокой древности, и с тех пор в регионе сменилось множество этносов, а сама долина реки Девятки исстари служила миграционным коридором, по которому с юга на север и с севера на юг проходило множество племён, и для всех таёжный оазис становился отчим домом, одинаково щедрым к охотникам и рыболовам.
Как считает археолог Андрей Малявин, территория от посёлка Харпичан до озера Эворон ещё совершенно не изучена археологами. Здесь много древних селений и памятники в основном однослойные, с мощным культурным слоем, сохранившимися западинами от древних жилищ, что большая редкость. И, самое главное, памятники относятся к загадочной Кондонской культуре, некогда выделенной академиком А.П.Окладниковым, но… так толком и неизученной и существующей почти как миф. То есть никто толком не знает, что это была за культура. И вот теперь у археологов появилась возможность приблизиться к пониманию этой культуры – не просто иметь дело с набором черепков и каменных орудий труда, а понять всё её многообразие.
Культура эта стоит особняком в Нижнем Приамурье. Дело в том, что другие неолитические культуры Амура – Осиповскую, Малышевскую и Вознесеновскую – можно считать автохтонными, то есть местными, и хотя они разделены тысячелетиями, некоторая преемственность всё же просматривается. Кондонская же 
культура весьма схожа с так называемой Руднинской, что в Приморье. И, по всей видимости, именно из Приморья семь тысячелетий назад на Амур пришли носители Кондонской культуры. Причём миграция была не постепенной, а разовой, когда значительная часть этноса по непонятной причине покинула территорию и устремилась на север. На Амуре в то время жили другие племена, носители Малышевской культуры. Пришельцы поселились изолированными группами, в разных местах – и близ устья Уссури, и в отдалённой от Амура долине реки Девятки. Они так и не смешались с местными племенами, сохранив свою самобытность в течение длительного времени.
Однако, считает Малявин, нынешние и более древние находки на реке Девятке могут… перечеркнуть эту гипотезу, то есть, вполне возможно, истоки Кондонской археологической культуры всё-таки на Амуре, а Руднинская культура несколько моложе и тогда направление миграции будет возвратным. Что-то вроде… знака вопроса на древнейшей карте региона. Ну, а фигурка древнего мужичка, шутят археологи, пусть станет добрым талисманом в дальнейших поисках. Этаким проводником вглубь истории!
Владимир Иванов,
ст. научный сотрудник
научно-методического отдела ХККМ
Свидетельства древнего Харпичана
Летом 2006 года археологический отряд Хабаровского краеведческого музея провел очередную экспедицию в Солнечном районе нашего края. На этот раз он отправился на одно из отдаленных древних поселений, обнаруженное еще год назад и сразу же привлекшее наше внимание обилием интереснейших находок. «Харпичан-4» – такое название получил этот памятник каменного века – расположено на высоком древнем берегу реки Девятки, вытекающей из озера Эворон. Это место неспроста привлекало наших далеких предшественников на протяжении тысячелетий – богатые охотничьи и рыболовные угодья, водная «магистраль», связующая Амур с северным таежным миром, стратегически выгодное расположение – уже только это заставляло людей охотно селиться здесь. И загадочные потомки охотников на мамонтов, затем – оседлые неолитические племена, вытесненные на периферию своих земель, и даже северные кочевники, проходившие неблизкий путь с Алдана и Лены – все они не раз бывали тут.
В процессе тщательных раскопок в полутораметровой толще земли были найдены остатки некогда горевших костров, следы вкопанных столбов, ям-хранилищ и, конечно, десятки тысяч предметов материальной культуры каменного века – наконечники стрел и дротиков, лезвия каменных ножей и скребков, отшлифованные топоры и долота, бусины и подвески, обломки глиняной посуды и многое другое. Самое удивительное – в одном из слоев семитысячелетней давности вещи лежали так, будто
оставлены были буквально вчера. Было выяснено, что причиной тому явился внезапный и сильный пожар, в одночасье погубивший древний поселок. Люди ушли с этого места, бросив все, чем пользовались в повседневной жизни. Был ли пожар следствием рядовой случайности, или, может быть, военного конфликта между племенами – в любом случае, разыгравшаяся в древности трагедия для археологов оказалась подлинной удачей, кладезем неизвестной ранее информации о далеком прошлом.
Чего стоит, например, ряд фактов, позволяющих предполагать, что семь тысяч лет назад здесь был возведен большой сруб-хранилище, буквально заполненный десятками больших и малых глиняных сосудов для топленого жира и других продуктов, связками лезвий каменных топоров, ценным камнем для производства орудий, привозившимся порой из очень отдаленных мест и т.п. Может быть это хранилище играло еще и роль своеобразного и, между прочим, древнейшего «торгового склада» межплеменного значения. 
А некоторые находки представляют интерес даже для искусствоведов – например, небольшая глиняная статуэтка мужчины с удивительно четко прорисованными чертами лица или головка хищной птицы (орлана или беркута), мастерски выточенная из мягкого камня и по стилю и древности пока не имеющая себе равных, по крайней мере, в Приамурье. Не исключено, что эти факты заставят пересмотреть взгляды на многие черты культуры древних амурчан.
А.В. Малявин
зав. отделом экспериментальной археологии
НОВЫЕ КОЛЛЕКЦИИ
"Старый Хабаровск"
Из истории одной семьи
Ольга Николаевна Бреше - дочь старшего сына Николая, внучка Ивана Яковлевича и Екатерины Николаевны сохранила в своей семье многие вещи, которые принадлежали ее родственникам, и безвозмездно передала их в музей. В коллекцию Бреше входят письменные принадлежности, кузнецовский фарфор, каслинское литье, предметы кухонной утвари, старинные открытки и фотографии. Предметы коллекции датируются концом Х1Х – серединой ХХ веков.
С этого года они стали частью музейного фонда. Являясь уникальными образцами историко-культурного наследия нашего города, в последующее время эти предметы обязательно найдут свое место в исторической экспозиции музея.
Иван Яковлевич Бреше (1870-1939 гг.) – родился в Санкт-Петербурге в семье эмигрантов из Швейцарии, но корни этой семьи идут из итальянского города – Брешия. Его отец Бреше Яков Антон был драматическим артистом и служил в Санкт-Петербургском драматическом театре.
Иван Яковлевич, в связи с тем, что мать его очень рано умерла, воспитывался своей теткой, крупной домовладелицей Санкт-Петербурга. Бреше И.Я. получил образование в реальном училище, после его окончания поступил в юнкерскую школу. После ее окончания Иван Яковлевич начал военную службу в российской царской армии, в 1904 г. в чине капитана был направлен служить на Дальний Восток, сначала в Ундинск, а позднее в Хабаровск.
В Ундинске он познакомился со своей будущей женой Николовой Екатериной Николаевной (1880-1959 гг.). Екатерина Николаевна родилась в Кишиневе в семье обрусевших болгар, окончила педагогическое училище и уехала на Дальний Восток, вслед за своей сестрой.
После свадьбы супруги Бреше перебираются в Хабаровск, у них рождаются трое сыновей Николай, Сергей и Владимир. 
Во время Первой мировой войны Иван Яковлевич служил командиром дивизионного обоза 10-й Сибирской стрелковой дивизии, после Октябрьской революции 1917 г. он служил в Военно-Морском финансово-контрольном отделе ДВО. В мае 1937 г. репрессии коснулись семьи Бреше, Иван Яковлевич был арестован и осужден на 10 лет без права переписки, а в 1939 г. Екатерина Николаевна получила справку о его смерти со «стандартным» объяснением причины смерти – разрыв сердца.
Екатерина Николаевна одна подняла и воспитала сыновей и в 1959 г. умерла в Ленинграде, куда незадолго до смерти переехала.
Основу коллекции составляют программки спектаклей разных лет, фотографии, запечатлевшие сцены из постановок, артистов театра, игравших на сцене в прежние годы, а также нынешнюю труппу драматического театра.
Кроме того, в собрание вошли буклет «Памятные встречи», посвященный шестидесятому юбилею театра, который отмечался 16 марта 2006 года, и книга А.С. Иванова «Дорога длиною в век», повествующая о столетней истории существования драматического искусства в Хабаровске, с дарственными надписями директора театра А.А. Шутова Гродековскому музею.
Особой ценностью являются материалы по истории драматического театра последних пятнадцати лет: афиши постановок, репертуары, пригласительные билеты на спектакли и бенефисы, программки и рекламные буклеты. 
Главным же экспонатом коллекции, представляющим наибольший интерес и имеющим мемориальное значение, явился переданный среди других предметов театральный костюм Елены Николаевны Паевской, которая более двадцати пяти лет блистала на сцене Хабаровского драматического театра и первой в его истории получила почетное звание «Народная артистка РСФСР».
